Шукрулло Мирсаидов – уникальная политическая фигура в постсоветской истории Узбекистана. В начале 1992 года, будучи вице-президентом республики, он в нарушение всех местных традиций открыто выступил против тенденции авторитаризации власти. В настоящее время он возглавляет незарегистрированную партию «Адолат – Хак Йули», а также Координационныи центр оппозиционных сил Узбекистана в который помимо его партии входят народное движение «Бирлик»,Демократическая партия «Эрк» и женское движение «Тумарис». Он упорно остается в республике, хотя его всячески пытаются «выдавить».
ПОСЛЕДНЕЕ время власти Узбекистана утверждают, что предпринимаются серьезные шаги к либерализации страны. Осенью пршлого года президент Ислам Каримов заявил на радио «Свобода», что не видит препятствий для возобновления деятельности «Бирлика» и возвращения из эмиграции его лидеров. Накануне, нового года он сообщил, что побывавшая в Узбекистане делегация правозащитной организации Human Rights Watch признала, что «информация о нарушении прав человека в Узбекистане не соответствует действительности». Согласны ли вы с этими утверждениями?
– Однозначно – нет, Те интервью президента даже не были доведены до населения Узбекистана. Информация за рубеж у нас идет одна, а для внутреннего потребления – совсем другая. Мы считаем, что они были даны для создания видимости демократизации. Наоборот, отношение к инакомыслящим ужесточается. В последнее время стали вызывать на «беседы» оппозиционеров, ранее освобожденных по амнистии или помилованных. Моего соратника Ибрагима Бу- риева не выпустили на правозащитную конференцию в Алма-Ату. За нами ведется непрерывная слежка, прослушиваются телефонные разговоры. Преследуют людей, с которыми мы встречаемся, и наших родственников.
Ужесточились преследования духовенства. Авторитетные религиозные деятели сидят в тюрьмах или лишены работы. Когда Фатиме-хотун, отлученной от преподавания в мусульманской школе для девочек, предложили встретиться с представителями Human Rights Watch она отказалась, опасаясь новых репрессий. Мы не можем зарегистрировать свою партию, хотя имеем немало сторонников. По закону мы должны подать списки не менее 3 тысяч членов, но знаем, что зти люди подвергнутся репрессиям. Мы хотим быть конструктивной оппозицией, кооторая бы не только критиковала действия властей, но и предоставляла альтернативные варианты политических и зкономических решений. Именно на отсутствие такой оппозиции любит ссылаться президент.
Зарегистрированные партии – «Адолат», «Ватан тараккиети», «Миллий тикланиш» и движение «Халк бирлиги» – карманные организации, созданные на деньги государства для имитации политического плюрализма. Они только и делают, что восхваляют официальную политику... Акценты в политике, в идеологии расставлены неверно. Самодовольство губительно. Мы не за «будущее великое государство», мы – за благополучное государство. Мы не за богатое государство, а за богатоенаселение.
К сожалению, у нас нет возможности довести свою точку зрения до людей. И поэтому прежде вcero мы хотели бы поставить вопрос о свободе печати, свободе слова. Хотя бы вернуться к положению 1990 – 1991 годов, когда при наличии СССР, КГБ и т.д. могли открыто выступать те же «Бирлик», «Эрк», « Тумарис ". –
Распространено мнение, что Узбекистан «не готов к демократии»...
– Рабство в США, как известно, было отменено, по историческим меркам, сравнительно не давно – в середине XIX столетия. В Бухарском эмирате оно существовало до 20-х годов на шеговека, но делать из этого вывод, что наш народ не готов к демократии, что его характерными чертами являются покорность и склонность к подчинению, – это глупо.
– Как вы оцениваете социально-экономическую ситуацию в республике?
– Как катастрофическую. Утверждения, что у нас все благополучно, что экономический спад был минимальным и даже имеется poст, не выдерживают критики. Первые два года независимости относительное благополучие сохранялось за счет экономического донорства России; мы продолжали пользоваться рублем. В последние годы статистические данные не публикуются, и обществу неизвестно, сколько построено школ, детсадов, жилья, какая заработная плата, в каком соотношении она находится с потребительской корзиной. Поэтому давайте ориентироваться только на один показатель – курс национальной валюты, Немногим более полутора лет назад, когда ее ввели, президент сказал: «Наш сум полностью обеспечен, и я хочу предупредить владельцев долларов – избавляйтесь от них, по тому что доллар будет обесцени- ваться по сравнению с сумом».
Тогда доллар благодаря массированным валютным интервенциям приравнивался к 10 сумам, а сегодня он стоит 36 сумов плюс 20% комиссионных, то есть 50 сумов. Ни в одной стране таких комиссионных нет. Можно ли при этом утверждать, что нет инфляции?
О реальном же жизненном уровне надо судить не по средней или минимальной зарплате (кстати, официальных данных по средней зарплате нет); а по реальным душевым доходам, так как у нас молодежь и пенсионеры составляют свыше 60% населения, У нас основной показатель – сколько хлеба или муки можно купить на зарплату. Так вот, у нас на одного человека в среднем приходится не более буханки хлеба в день. При этом основная часть населения проживает в сельской местности, а там понятия минимальной зарплаты или пенсий нет, подавляющее большинство колхозов не платежеспособно.
Правительство должно сказать: доходы у нас такие-то, и получены они из таких-то источников, а расходов – столько, и они идут на такие-то нужды, по этому у нас есть трудности. Но власти предпочитают заверять, что у нас сплошные достижения.
Судя по указам президента, экономические реформы вроде бы идут, но сопутствующие постановления и инструкции сводят их на нет. Например, разрешили хозяйствам продавать 35% выращенного хлопка самостоятельно.
Однако тут же создается государственная ассоциация «Узхлопкосбыт», которой предписывается сдавать все «излишки».
Причем сдают за сумы и по мизерным-ценам, а экспортируют хлопок за валюту.
И приватизация вроде бы идет, но как? По результатам биржевых торгов в сумме продается от 0,5 до 1,5% выставленных акций. Или возьмите списки обанкротившихся предприятий – там 70 – 80% приходится на предприятия гос торговли.
– А что вы скажете о состоянии международных дел Узбекистана?
– Естественное признание Узбекистана международным сообществом у нас не устают преподносить как большой успех. То же самое – любой зарубежный визит президента или приезд самой обычной иностранной делегации. Скажем, сегодня нас пригласили в Южную Корею – мы заявляем, что нам подходит южнокорейская модель развития, и создаем для этой страны режим наибольшего благоприятствования. Завтра в Турцию поехали – объявляем ее ориентиром, а Ататюрка – нашим общим отцом. России же говорим, что если она не примет наши условия, мы “пойдем на встречу» США, Германии и так далее. Так осуществляются крупные совместные проекты, выгодность которых для Узбекистана, мягко говоря, нуждается в обосновании.
– Как вы относитесь к исламу?
– Я думаю, «исламскую проблему» создают не фундаменталисты, а политики, нуждающиеся в образе врага. Ислам как таковой – религия миролюбия. А фундаментализм – то же старообрядчество. Другое дело, что и сторонники, и противники ислама достаточно часто используют его в своих политических интересах... С так называемыми исламистами вполне можно находить общий язык. Государство должно быть светским, но, чтобы духовная жизнь была полноценной, надо способствовать развитию религии. Запреты и репрессии только вызывают противодействие.
Причину преследований религиозных деятелей в Узбекистане я объясняю так: «На воре шапка горит». В Коране, как и в Библии, сказано: «Не убий, не укради, не прелюбодействуй». Власти же хотят, чтобы имамы в проповедях утверждали, будто в Узбекистане благодаря президенту наступила счастливая жизнь. Иные подхалимы дошли до того, что называют его «посланником Бога», «тенью Аллаха». А это допустимо только по отношению к пророку.
–Но ведь есть в Узбекистане люди,которые хотят построить шариатское государство?
– Подлинные мусульманские авторитеты никогда не требовали подобного. Этого хотят невежды. К нам они тоже приходят и просят принять их в партию. Мы им отказываем, потому что выступаем за свободу совести.